vkozarov (vkozarov) wrote,
vkozarov
vkozarov

Category:

12 СТУЛЬЕВ ОТ МИХАИЛА БУЛГАКОВА

ВЛАДИМИР КОЗАРОВЕЦКИЙ
КТО НАПИСАЛ «12 СТУЛЬЕВ» – 4

Почти одновременно с дискуссией в «ЛитРоссии» вспыхнула и пролетела мимолетная дискуссия на новостной фэйсбучной ленте «День России», где был опубликован расширенный вариант моей статьи. Поскольку некоторые вопросы оказались в ДР освещены подробнее, привожу и эту «полемику», предварив ее максимально полным сравнением характеристик главного героя «12 стульев» (1927) и Аметистова из «Зойкиной квартиры» (1925), которым я усилил публикацию на сайте «7 искусств» и на ленте ДР. На мой взгляд, одного этого сравнения достаточно, чтобы вопрос об авторстве «12 стульев» считать решенным. Смотрите сами:

НУЖЕН ОПЫТНЫЙ ПРОХВОСТ
(Бендер и Аметитстов)

1) Оба главных героя – «12-ти стульев» и «Зойкиной квартиры» – намекают на свое благородное, хотя и незаконнорожденное происхождение и при этом самозабвенно врут – это и вообще их общая черта. (Из воспоминаний о Булгакове известно, что во время репетиций «Зойкиной квартиры» Михаил Афанасьевич и первый исполнитель роли Аметистова, Рубен Николаевич Симонов, соревновались, придумывая разнообразные биографии Аметистову, пока не сошлись на том, что он незаконный сын Великого князя и кафешантанной певички.)

2) Оба, и Бендер, и Аметистов, выступают в роли  чьих-то двоюродных братьев.

Бендер: «Тепло теперь в Париже? Хороший город. У меня там двоюродная сестра замужем…»
Аметистов: Хамишь, Зойка… Гонишь двоюродного брата

3) А вот какими они видятся будущим партнерам (обоим, Обольянинову и Воробьянинову, – дворянского происхождения, с весьма похожими чертами характера и с характерным и нарочитым фамильным сходством):

«В конце концов, без помощника трудно, – подумал Ипполит Матвеевич, – а жулик он, кажется, большой. Такой может быть полезен». («12 стульев»)
«О б о л ь я н и н о в (за сценой, глухо). Для этого я совершенно не гожусь. На такую должность нужен опытный прохвост». («Зойкина квартира»)

4) И Бендер, и Аметистов, оба не брезгуют одеждой с чужого плеча.

5) Оба, и Аметистов, и Бендер пересыпают свою речь французскими словами и выражениями, …немного говорят по-немецки и оба (как и Булгаков – В.К.) не владеют английским.

6) Оба – картежники, играют в «девятку».

7) Обоим присущи пошлость и фамильярность.

8) Оба мечтают о загранице в самом что ни на есть примитивном виде: море, пляж и они в белых штанах.

А вот черты сходства этих героев, которые отмечены Левиным и которыми список Амлински можно было бы продолжить:

9) Как опытные мошенники, Бендер и Аметистов готовы к любым неожиданностям и поворотам судьбы: на этот случай у них всегда есть с собой все самое необходимое. Свой «джентльменский набор» (милицейская фуражка, афиша мага, четыре колоды карт с одинаковой рубашкой, пачка документов с круглыми сиреневыми печатями, благотворительные открытки и эмалевые нагрудные знаки) Остап хранит в «акушерском саквояже», а Аметистов – в замызганном чемодане (шесть колод карт, портреты вождей, «документов полный карман»).

10) Оба с нежностью относятся к этим изделиям кожгалантереи:

«Моя правая рука, – сказал великий комбинатор, похлопывая саквояж по толстенькому колбасному боку. – Здесь всё, что может понадобиться элегантному гражданину моих лет и моего размаха». («12 стульев»)
А м е т и с т о в. Верный мой товарищ, чемодан. Опять с тобою вдвоем, но куда? («Зойкина квартира»)

11)  Элементы их биографий тоже до странности похожи. Аметистов служил актером, в милиции, в Одессе он «изживал бюрократизм», оказался в тюрьме и в романе появляется после отсидки. Остап сидел в Таганской тюрьме, не прочь выступить на сцене, пусть и в виде мага, является обладателем милицейской фуражки и, направляясь на Антилопе в Черноморск (подразумевается – в Одессу), призывает «ударить по разгильдяйству».

12) Оба обыгрывают одни и те же выражения.
А м е т и с т о в. Ему! Прямо в глаза. Я старый боевик, мне нечего терять, кроме цепей.
Бендер, обращаясь к Козлевичу, говорит:
«А в Арбатове вам терять нечего, кроме запасных цепей».

13) Как выясняется, и у Остапа, и у Аметистова имеются «запасные» документы, причем имена  и фамилии в этих фальшивых документах странным образом «перекликаются»:

«Конрад Карлович Михельсон, сорока восьми лет, член союза с тысяча девятьсот двадцать первого года, в высшей степени нравственная личность, мой хороший знакомый, кажется друг детей...». («12 стульев»)
«И скончался у меня в комнате приятель мой Чемоданов Карл Петрович, светлая личность, партийный». («Зойкина квартира»)

14) Очень похожи манеры речи Остапа и Аметистова. «Оба говорят на странной смеси макаронического русского, характерного для людей “света” дореволюционной России, и советского канцелярита, а из советского новояза выбирают одинаковые штампы».

15) Оба героя на голубом глазу декларируют свою законопослушность:
А м е т и с т о в. Закон-с. А закон для меня свят. Ничего не могу.
И великий комбинатор говорит о себе в третьем лице так же: «Заметьте себе, Остап Бендер никого не убивал. Его убивали – это было. Но сам он чист перед законом. Я, конечно, не херувим. У меня нет крыльев, но я чту Уголовный кодекс».

Вероятно, можно найти и другие, не отмеченные исследователями совпадения; ну, например: оба, и Бендер, и Аметистов, любят театральное обращение «в воздух», к неким гражданам-товарищам и «господам присяжным заседателям», оба блестяще владеют приемами демагогии, оба – абсолютные циники.

Осталось ли у тебя сомнение, дорогой читатель, что автором, создавшим оба образа, был один человек? А у «Дня России» осталось:  

ДР: В связи с публикацией в «Дне России» воспоминаний Е.Петрова об Ильфе, мы получили от В.А.Козаровецкого полемическое послание, которое приводится ниже.

ВК: «День России», возражая мне на публикацию о литературной мистификации Булгакова, Катаева, Ильфа и Петрова вокруг «12 стульев», пишет, что Булгаков, вероятно, «оказал сильное влияние на Ильфа и Петрова. Не исключено (и скорее всего!), что он принимал какое-то участие в обсуждении только что написанных глав «12 стульев», помогал советами при разработке сюжетных ходов, подсказывал какие-то случаи из своей жизни и писательской практики». И, вероятно, для усиления этого предположения ДР приводит воспоминания Петрова об Ильфе, где тот рассказывал, как они вдвоем писали роман.

Надо полагать, ДР считает возможным, что я мог написать свой отзыв о книге Амлински, не прочитав эти воспоминания. Нет, господа, прежде чем писать о ее книге, я их перечитал. И весь сборник, из которого взяты эти «воспоминания», – тоже. И эти мои последние кавычки также неслучайны. Потому что эти «воспоминания» Петрова во всем, что имеет отношение к «12 стульям» и их совместной работе над романом, – на 99% вранье. Да это бы ладно – иначе и быть не могло: куда ж ему было деваться? Мистификация на то и мистификация, что ее участникам приходится врать направо и налево, вводя в заблуждение современников и потомков, – иначе она не продержалась бы и недели. Сегодня, когда мы знаем о происхождении этих романов (пусть и в общих чертах, не зная всех подробностей событий, которые привели к мистификации), – сегодня уже нетрудно этот обман разоблачить. Хотя просто удивительно, что этого вранья и теперь никто не видит и что эти «мемуары» Петрова на голубом глазу приводят в качестве серьезного аргумента, не подвергая их сомнению.

И все же дело не только и не столько в этом. Можно и не разбирать подробно «воспоминания Петрова», поскольку есть такой аргумент, на который, полагаю, сегодня не сможет разумно ответить ни один мой оппонент. Амлински показала, что степень участия Булгакова в написании романов была столь обширной и глубокой, что это не объяснишь никаким «сильным влиянием», «участием в обсуждении только что написанных глав» или «помощью советами при разработке сюжетных ходов». Полное представление об этом можно получить по прочтении ее книги, хотя я считал достаточными и приведенные мною примеры. Но даже только этих примеров уж наверняка было бы более чем достаточно для того, чтобы Катаев или благодарные Ильф и Петров где-то когда-то хоть разок упомянули об этой писательской помощи Булгакова. А этого не было ни разу, нигде и никогда.

Я не предлагаю подвергать сомнению писательское достоинство и человеческое благородство Ильфа и Петрова. Но как человек пишущий я пытаюсь поставить себя на место любого из двоих, считающихся авторами «12 стульев», – и, уже зная о степени участия Булгакова в этом труде, не могу не задать этот вопрос: почему? Почему Ильф и Петров совершенно свободно упоминали о том, что «Валюн» (Катаев) мог «пройтись рукой мастера» по их произведениям (и, вероятно, проходился) и умолчали о гораздо более серьезной булгаковской «правке»? Я допускаю, что такая забывчивость возможна, когда речь идет о двух-трех оборотах или даже о десятке фраз, поправленных мэтром, но в нашем случае, когда речь идет о сотнях совпадений, обнаруженных Амлински?! Это умолчание не просто странно – оно ведь было еще и чревато весьма серьезной опасностью для авторитета всех троих писателей.

В самом деле, будучи замеченной такая никак неоговариваемая «перекличка» невольно наводила бы на мысли о плагиате (неважно, кто у кого «крадет», при первом взгляде на столь подробное «участие» любой недоброжелатель мог развернуть такого рода обвинения в любую сторону) и тем самым поставила бы под удар писательскую репутацию всех троих. Для такого обвинения достаточно было бы даже одного сравнения пары Бендер – Воробьянинов с парой Аметистов – Обольянинов из «Зойкиной квартиры», написанной Булгаковым в 1925 году, за два года до «12 стульев», – будь оно тогда выдвинуто. По этой причине Булгаков, который был и умен, и прозорлив, просто не мог бы себе позволить в своей писательской помощи выходить за пределы «участия в обсуждении только что написанных глав» и «советов при разработке сюжетных ходов» – то есть ни в коем случае не стал бы «подсказывать какие-то случаи из своей жизни и писательской практики», уже использованные в его произведениях. А именно эти «случаи» и стали прежде всего предметом исследования Амлински и цитировались мной. Почему же все трое пошли на такой риск?

Ответ на этот вопрос следует искать там же – в хорошо спланированной и организованной литературной мистификации. Мистификация оправдывала все – в том числе и подобные обвинения, – потому что мистификация всегда обращена в будущее. Оставляя в тексте романа слова о «московских баранках, по нужде выдаваемых и за одесские бублики», Ильф и Петров подтверждали, что они прекрасно понимают, что имел в виду Булгаков. Они надеялись, что потомки все поймут и простят вынужденный обман. С этой человеческой и литературоведческой меркой и следует подходить к обсуждаемой нами истории.

ДР: Несколько слов в качестве постскриптума к этому письму.

Мы не собирались втягиваться в серьезную полемику (мы – не литературоведческое издание), а всего лишь высказали мнение. Это мнение не полностью совпадает с мнением В.А.Козаровецкого, что, по нашим понятиям, не есть преступление.

И.Амлински, и В.А.Козаровецкий обращают внимание на странные совпадения между романами Ильфа и Петрова и произведениями М.А.Булгакова. Совпадения действительно странные. Однако, с нашей точки зрения, хотя эти совпадения (или даже заимствования) сами по себе довольно любопытны, они вовсе не являются доказательством того, что М.А.Булгаков написал романы Ильфа и Петрова. Влияние – это одно, авторство – совершено иное. В.А.Козаровецкий склонен к однозначному выводу: автор – Булгаков. Нам же кажется, что для такого вывода пока нет достаточных оснований. И вот почему.

Вообразим: прошло сто лет, и некий литературовед К. в 2113 году случайно наткнулся на нашу полемику. Но заинтересовало его не кто автор романов (допустим, с этим к тому времени разобрались), а совершенно иное: кто автор «булгаковской» версии авторства?

Литературовед К. начинает «копать» и быстро докапывается, что И.Амлински до своей книги об авторстве М.А.Булгакова как писательница ничем себя не проявила. Зато В.А.Козаровецкий – известный критик и литературовед (!), неформальный глава так называемого «сенсационного литературоведения» (!!), отец-основатель теории мистификации (!!!). Все ясно, как божий день, – воскликнет литературовед К.: И.Амлински – это не самостоятельный автор, а одна из сенсационных мистификаций В.А.Козаровецкого! И то, что И.Амлински – реальный живой человек, литературоведа К. ничуть не смутит: и Шекспир был реальный живой человек, но это не помешало В.А.Козаровецкому доказывать, что некоторые пьесы Шекспира написал Марло.

Мы, однако, надеемся, что в 2113 году эта шутка попадется литературоведу К. на глаза, и он не станет утверждать, что настоящий автор книги И.Амлински – В.А.Козаровецкий.
Д.Небыков («День России»)

В.К.: Некий шутник «Дня России» (назовем его, по аналогии с его шуткой, «Шутник К.», поскольку псевдоним «Д.Небыков» – совершенно очевидно такая же шутка) решил показать уязвимость моего взгляда на книгу И.Амлински как на доказательство авторства Булгакова романов «12 стульев» и «Золотой теленок». Я вполне оценил его шутку как образец вполне постмодернистского подхода к литературоведческой проблеме, когда цель (победить оппонента, выставив его способ доказательства в смешном виде) оправдывает средства шутки (подмену понятий). Я даже готов посмеяться вместе с шутником, но я знаю, что в каждой шутке – лишь доля шутки и что многие из тех, кто следит за моими публикациями по этой проблеме, могут отнестись к этой шутке на полном серьезе и, не увидев совершенной подмены, решить, что моя позиция и впрямь уязвима. Поскольку  я дорожу читателями, которые мне доверяют, и не хотел бы их разочаровывать, я вынужден ответить шутнику вполне серьезно (что, впрочем, не исключает некоторых оттенков моей улыбки в процессе ответа).

Я не собираюсь снова и снова цитировать И.Амлински и показывать, какое именно «участие» принимал Булгаков в написании романов. Это занятие безнадежное, поскольку Шутник К. все эти доказательства попросту проигнорировал, заявив: «Совпадения действительно странные. Однако, с нашей точки зрения, хотя эти совпадения (или даже заимствования) сами по себе довольно любопытны, они вовсе не являются доказательством того, что М.А.Булгаков написал романы Ильфа и Петрова. Влияние – это одно, авторство – совершенно иное».

Казалось бы, прежде чем шутить, следовало бы разобраться в этих странных совпадениях. В чем видит Шутник К. их странность? Может быть, если бы он задумался над причиной их странности, у него и не появилось бы желания шутить? Я-то полагаю, что они потому и странные, что выдают авторство (или, по меньшей мере, соавторство) некого третьего лица. И влиянием эти странности не объяснишь – именно к этому и сводилось резюме первой моей публикации на эту тему в «Дне России». Использованное Шутником К. слово «влияние» и есть та подмена, которая была им совершена, чтобы его логика могла показаться правдоподобной.

Если сидеть рядом с Ильфом и Петровым, которые «вдвоем пишут роман», и на каждой страничке подсказывать им ритм и стиль самой прозы, маршруты передвижения героев, их характерные черты, словечки, выражения и крылатые фразы, их поступки и взаимоотношения, описания квартирных потопов и сцен убийства, мистические подробности и цитаты из романсов и опер и всевозможные детали, которых Ильф и Петров не знают и знать не могут, – если все это называется влиянием, то хотелось бы узнать, что называется участием? Если же все это называется (как допускает Шутник К.) заимствованием, то это опять же не отрицает возможности назвать такое заимствование (в мягком варианте) участием. И тогда мы снова возвращаемся к вопросу: почему Ильф и Петров ни разу, нигде и никогда не упомянули об участии Булгакова в написании «12 стульев»?

Прежде чем шутить по моему поводу, следовало бы все-таки сначала ответить на поставленные здесь (и ранее) вопросы. Я понимаю: разумного объяснения вне литературной мистификации у Шутника К. не нашлось, и фактически он ушел от ответа, скрывшись за шуткой. Между тем я недвусмысленно дал понять в самом первом материале: «так вместе не пишут». Так мог писать только сам автор – Михаил Булгаков.

Так вот, на вопрос «Почему не упомянули?» ответ очевиден. Никто из троих писателей даже заикнуться не мог по поводу участия Булгакова в написании романов. И без того приходится удивляться, как эта мистификация продержалась 85 лет, а при такой наводке мистификаторы были бы разгаданы еще при жизни. И если мы правы в объяснении истинных причин мистификации, то, при лютой ненависти советской критики к Булгакову, таких игр им бы не простили.

Что же касается некого «литературоведа К.», который в 2113 году будто бы начнет копать эту историю, следует сказать, что результат его расследования будет зависеть от того, каких принципов он будет придерживаться. Если он захочет докопаться до истины, он прочтет эту полемику и вынужден будет обратиться к книге И.Амлински, а она не оставляет вариантов для вывода. Если же его целью будет шутка, неважно о ком и по какому поводу, то ему и полемику, и книгу читать не обязательно: такими постмодернистскими «шутками» всегда был и будет забит Интернет.

Продолжение следует.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments