vkozarov (vkozarov) wrote,
vkozarov
vkozarov

Category:

ВЛАДИМИР КОЗАРОВЕЦКИЙ: ЧЕЛОВЕК ТЫСЯЧЕЛЕТИЯ

КТО СТОЯЛ ЗА ПСЕВДОНИМОМ «ШЕКСПИР» - 5

Не лежащий в своей могиле

В Кенсингтонской Королевской галерее портретов монархов, изображенных в полный рост, до 1838 года экспонировался портрет Елизаветы I, в одежде, характерной для беременных женщин; сейчас он находится в Хэмптон Корт, а в Интернете его можно увидеть на сайте http://www.sirbacon.org/gallery/liz1.html.

В нижнем правом углу портрета в виньетке – текст сонета, который Барковым условно назван 155-м, как еще один сонет в дополнение к шекспировскому сонетному циклу. Привожу его текст и мой перевод:

The restles swallow fits my restles minde,
In still revivinge still renewinge wronges;
Her Just complaintes of cruelly unkinde,
Are all the Musique, that my life prolonges.
With pensive thoughtes me weeping Stagg
                                                    I crowne
Whose Melancholy teares my cares Expresse
Hes Teares in sylence, and my sighes unknowne
Are all the physicke that my harmes redresse.
My onely hope was in this goodly tree,
Which I did plant in love bringe up in care:
But all in vaine, for now to late I see
The shales be mine, the kernels others are.
My Musique may be plaintes, my physique teares,
If this be all the fruite my love tree beares.

Как ласточки тревожные мечась,
Твердят мне мысли: жизнь несправедлива. –
Вот музыка, во мне во всякий час
Звучащая навязчивым мотивом.
Той грустной думой коронован мой
Олень, чьим вздохам вторю я в отчаянье;
Его гашу укромною слезой –
И наши скорби укрывает тайна.
Была моя надежда в нём одном –
В прекрасном деревце, что я с любовью
Сажала и взрастила; не дано
Плодов вкусить мне – вижу это с болью.
Мне слезы лить, раз боль моя – тот плод,
Что дерево любви лишь и даёт.

Через две недели после «смерти» Марло в свет выходит поэма «Венера и Адонис», на обложке которой впервые появляется имя Шекспира – на вставном листке, зафальцованном в сданную ранее в печать, до «смерти» Марло, поэму. Через несколько лет в предисловии к «посмертно» изданной поэме «Геро и Леандр» Марло – не иначе как «с того света»! – дает понять, что эта поэма является продолжением поэмы «Венера и Адонис», о которой «покойник» знать никак не должен был.

Несмотря на то, что приведенные факты достаточно убедительно обосновывают версию королевского происхождения Марло и как минимум его участия в псевдониме «Шекспир», столь уверенный тон ее изложения вряд ли был бы возможен, если бы Баркову не удалось найти доказательства, не оставляющие никаких сомнений. Прежде всего отметим его находки в самом шекспировском каноне. Первая проистекала из анализа «Гамлета» как мениппеи: в сцене на кладбище фраза одного из могильщиков о том, что «таннер» 9 лет как «не лежит в своей могиле», трижды согласована с реальной жизненной ситуацией, поскольку «таннер» Кристофер Марло (это было его прозвище в литературных кругах) на самом деле не был убит в 1593 году, и к моменту регистрации «Гамлета» в 1602-м году 9 лет как «не лежал в своей могиле». Такое тройное совпадение не может быть случайным.

Вторая находка была совершена Барковым «от обратного» – от уверенности в королевском происхождении Марло. В финальной сцене пьесы Шекспира «Генрих VIII» (по общему мнению шекспироведов дописанной в 1613 году Джоном Флетчером) высший духовный иерарх Англии архиепископ Кентерберийский Томас Кранмер предсказывает, что новорожденной Елизавете предстоит великое будущее, что она, в свою очередь, родит сына, который будет «настолько же велик в славе, как и она сама», и что за него «дети наших детей будут благословлять Небеса». Другими словами, в пьесе прямым текстом было заявлено о королевском происхождении Шекспира, а terror, который по этому предсказанию должен был на протяжении всей жизни сопровождать его, в сочетании с такой славой невозможно отнести ни к кому, кроме Марло-Шекспира. (В русском переводе В.Томашевского этого места, цитировавшегося Гилиловым, именно эти строки переведены неверно, вуалируя и искажая их истинный смысл, а во втором издании Гилилов, видя, что точный смысл этих строк противоречит гипотезе Рэтленда-Шекспира, убрал эту цитату вообще.)

Между тем «марловианцы», уверенные в том, что Шекспиром был именно Марло – и никто другой, – но так и не догадавшиеся, что он был сыном Елизаветы, и дожидавшиеся какого-нибудь последнего, бесспорного доказательства – некой очевидной улики, вроде «дымящегося пистолета», были вынуждены обходить молчанием некоторые факты, которые объяснить не могли. Например, в 1603 году все поэты Англии откликнулись скорбными посланиями на смерть Елизаветы – все, кроме Шекспира, которого Генри Четл даже открыто упрекнул за это в печати.

«Почему-то ему в голову не пришло, – замечает Барков, – вспомнить соблюдаемый в рамках христианской традиции обычай: эпитафии сочиняются только посторонними, но не родственниками. Родственникам запрещено совершать любые действия, связанные с ритуалом похорон: нести гроб или крышку, венки или цветы; они – адресаты соболезнований, но не их авторы. После такого живого участия Елизаветы в судьбе «безродного» поэта и дебошира молчание Марло-Шекспира только и объясняется тем, что он был близким родственником королевы».

Таким образом гипотеза королевского происхождения Марло сделала этот факт работающим на «марловианцев», а не против них. Любопытно, что в этом упреке Шекспиру Четл для аллегории выбрал имя мифологического персонажа Меликерта, которого отец хотел убить, а мать, царица Ино, спасла, бросившись с ним в море; боги сохранили им жизнь и превратили Меликерта в божество, давши ему другое имя. Другими словами, Четл либо знал, либо догадывался о судьбе Шекспира как сына королевы Елизаветы.

Однако главная заслуга Баркова состоит в том, что он предоставил всем нам ту самую долгожданную, решающую «улику» – хотя и предпочел назвать ее не «дымящимся пистолетом», а «отпечатками пальцев». Барков показал, что структура и стиль пьес Марло «Доктор Фауст» и «Мальтийский еврей» как мениппей совершенно идентична структуре и стилю пьес Шекспира: разделение основной и вставной фабул на прозаическую и стихотворную части произведены в них по тем же принципам, что и в «Гамлете», в «Макбете», в «Отелло», в «Короле Лире», в «Ромео и Джульетте», а стилистические черты поэтической речи (не говоря уж о том, что именно Марло ввел в драматургический обиход нерифмованный пятистопный ямб) совпадают. Другими словами, Барков доказал, что все эти произведения написаны одним человеком.

Добавлю, что сравнительные исследования частотных характеристик словаря пьес Шекспира и основных претендентов на этот «пост», проведенные в 1901 году Т.Менденхоллом, показали совпадение в единственном случае – с Кристофером Марло. Кроме того, из всех претендентов на «пост» Шекспира Марло был единственным, чье остроумие наравне с шекспировским попало в легенды, – а это черта характера, которую невозможно скрыть ни от современников, ни от потомков.

Анализом «творческого почерка» Марло Барков ответил и на два последних аргумента, выдвигавшихся против «марловианцев», на которые они, при всей их убежденности в своей правоте, ответить не могли. Не понимая, что рассказчик в мениппее «Доктор Фауст» – не автор и что не Фауст, а именно рассказчик является слугой дьявола, они не понимали и того, что смысл этой мениппеи прямо противоположен декларируемому рассказчиком и что сатира Марло направлена против хулителей католической церкви, а не против папского престола. Это хорошо согласуется с представлениями о симпатиях Марло к католицизму и снимает видимое противоречие. Точно так же находит объяснение кажущийся антисемитизм Марло в «Мальтийском еврее», в котором все преступления на самом деле совершает лгущий рассказчик. «“Венецианский купец” Шекспира не просто схож по фабуле с “Мальтийским евреем”, – писал Барков. – У них как у мениппей совершенно одинаковая конструкция: Шейлок – вовсе не злодей, каким его выводит рассказчик, он жертва оговора со стороны мерзавца-рассказчика».

В алтаре церкви Святой Троицы в Стратфорде на Эйвоне на плите-надгробии на могиле Шекспира есть надпись – принято считать, что ее автором был сам Шекспир:

GOOD FREND FOR JESVS SAKE FORBEARE,         
TO DIGG THE DVST ENCLOASED HEARE!   
BLESTE BE YE MAN YT SPARES THES STONES,
AND CVRST BE HE YT MOVES MY BONES             

Добрый друг, ради Христа воздержись
Раскапывать захороненный здесь прах!
Будь благословен не тронувший эти камни,
И проклят будь тот, кто тронет мои кости.

А вот разгаданная Робертой Бэллантайн анаграмма, скрытая в этой надписи:

BENEATH YE CLOSE FIND MARLOVES VERSE,
NEAR SHAKESPEARES DVSTY BONES,
O YT BRAGGART JESTE OF GODD BE CVRSD!
HE YTS ENTOMBED OF THESE STONES. M

Прямо здесь найди стих Марло –
Возле пыльных костей Шекспира,       
И будь проклята эта хвастливая насмешка Бога!
Это он похоронен под этими камнями. М.

Во избежание недопонимания я сознательно привожу не стихотворные переводы, а подстрочники. Кощунственность анаграммы ужаснула исследовательницу, но, понимая, что просто отмахнуться от нее невозможно, она опубликовала ее. Оставляя другим возможность интерпретации анаграммы, замечу, что, видимо, не случайно на Марло сходятся все лучи света, проливаемого временем на шекспировскую тайну: несомненно, что он и был тем гением, тем центральным стержнем шекспировского канона, так завораживающего человечество.

Продолжение следует.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments